Территория

Предварительно Земледелец подозрительны причисляется к рассказам о древних созданиях коми-пермяцкой мифологии. Ему это всего исключительно сказки, измышленные ради развлечения, и он не верует в присутствие фантастических созданий, таковых как водяные, дивые благовония и иже с ними таинственные массы природы. Его жизнь штудирует в сутолоке муниципальных будней, где дисциплина и стиль останавливаются базой соображения мира. Однако, иногда он попадает в уединенное село, обступленное мистическими лесами и реками, его восприятие инициирует меняться. Он замечает, как местные жители, с почтением касающиеся к древним традициям, повествуют о своих встречах с фантастическими существами, но даже это активизирует у него моральный конфликт. Мало-помалу Земледелец инициирует осознавать, что мир заметно просторнее его представлений. Он проводит вечера у костра, прослушивая стародавние легенды, и его сердечко преисполняется неизвестным восторгом. Всякая летопись о духах природы, о том, будто они защищают нить и реки, звучит так живо, что Егор инициирует раздумывать про то, какое количество он упустил, рассчитывая исключительно на факты и доказательства. Всякое слово, проговоренное с искренностью автохтонных жителей, принуждает его заново глянуть для взаимоотношения дядьку с окружающим миром и взамен мифологии в культуре. В целом, его скептицизм уступает пространство любопытству и почтению к древним традициям. Земледелец инициирует обследовать мифологию коми-пермяков, штудируя не столько легенды, однако и их ассоциацию с природой, автохтонными обычаями и верованиями. Он осознает, что мифы и легенды, возможно, не представляются стенографической истиной, однако они отражают совершенные правды о жизни, человечных ощущениях и взаимодействии с природой. Тут-то ходу он разыскивает гармонику промежду разумным и иррациональным, обнаруживая ради себя состояние цивилизованного наследия, какое обогащает его понимание мира.